Тело было оставлено лишь на время. Сие был лишь дом без хозяина, но дом жилой Оперенная стрела крепко сидела в груди.почел нужным ее вытащить, после власти скажу, чего ради. Как и следовало ждать, рана не кровоточила Думаю, Илларион, ты уже постиг мое решение. Тело собаки надлежало уничтожить ПРЕЖДЕ начала екзорсизма, дабы лишить беса пути к отступлению. Не мог не понимать я также, что с отчаянья бес будет сопротивляться с удесятеренным усердием. Но к чему вообще изгонять беса, у коего есть прибежище Не без оснований надеялся я и на опыт отца Иоанна Я велел заготовить нечистых дров, ты вить знаешь, какое дерево человеку не друг, Илларион Быстрорастущее, отче.
Всяко древо, кое достигает хорошего роста меньше, нежели за жизнь одного колена, нехорошо ни в саду, ни в дому. Кроме осины плох тополь, плоха ель, но хороша сосна, а лучше всего дуб, береза же дерево доброе, но хорошо лишь женщинам Ты понимаешь, я не делал себе труда объяснять сие поселянам, но просто распорядился, чтобы дрова были осиновые либо еловые. На задах, рядом с помойною ямой, я разложил кострище, на которое и пристроил собаку. Она сгорела так же легко, как горит всякая падаль, и смраду было ничем не больше. Обыденность сего действа даже ввела меня в некоторое смущение сам я, сожигающий какуюто непримечательную падаль на задворках деревни, показался себе дурак дураком. Убедившись, что субстанция необратимо трансмутировала, я затушил огонь и сгреб оставшееся в ту же помойную яму Однако ж, когда я шел к избе, навстречу мне выбежали бабы с известьем, что Галина начала проявлять сильное беспокойство, и они страшатся, выдержит ли привязь.
Собачья заостренность подбородка теперь ушла, щеки сместились книзу так, что он, напротив, сделался чрезмерно широк. Нос расширился в крыльях, сплющиваясь. Лоб, без того низкий, вовсе наехал на глаза, утяжеляя дуги.
Передо мною был человек, но другой, и этот другой был мужчиной Я не удивился поэтому, услышавши, как одержимая заговорила густым, зычным басом Уж вот я потешился, когда из шкуры Филиппкимитрополита ремней нарезал на подпруги.
Пошто беспокоишь меня, поп Разве боюсь я вашего брата Это были первые слова, с которыми бес обратился ко мне.знал, само собою, что вступать с ним в беседу отнюдь не следует, а пора вызывать отца Иоанна. Однако, говорил я себе, необходимо удостовериться в том, что уничтожение собаки было поступком дельным.направился к выходу Испугался, долгополый завопил мне вслед бес.
Не захотела лошадьто в подпруге ходить из Филиппкиной спины, задрожала, вишь, да давай шалить Так и не далась, дрянь Я ей за то жизненну жилу отворил С лошадьми вообще мороки много. Уж сколько каждую битьто приходилось, чтоб научить песью голову вместо науза носить Не по нраву, дрянь, ей украшение Не оборачиваясь, я зашел к себе и взял сугубо припрятанный от любопытных глаз предмет, завернутый в рогожу.
Обернутым я держал его за спиною, когда входил в сарай Да вынай свой крест, скудоумный закричал бес. Нашел чем стращать Кланяетесь кресту, а что такое есть крест, как не наше, не палаческое орудье Я вить, поп, крест тоже люблю В десницу гвоздь, в шуйцу гвоздь, в ноги по гвоздю Долго на нем мучиться, на крестето, долго висеть Любо Не вынимая рук изза спины, я раскутал то, что держал в руках, и приблизился на несколько шагов Скушно мне сегодня, поп, поточи со мной лясы не унимался бес.
Едва я вошел, одержимая залаяла курсовая пособачьи. Лай исказил черты ее лица, странным образом придав им очертанье собачьей морды.сотворил крестное знамение, и лай перешел в визг, будто собаку пнули ногой Но лицо одержимой продолжало изменяться.